Любой мужчина мечтает напиться, сесть не в тот самолет и чтоб наутро Барбара Брыльска гладила его пальцем по щеке. И еще мне сказали: будет ужин, все домашнее, поросенок с яблоком во рту...
Поэтому я пошел в баню. Баня маленькая, двухместная, мне выпало мыться с Колей. Гости смотрели нам вслед с пониманием. Все были в курсе, Коля родился и вырос в мартеновской печи. При виде тазиков он дуреет. В нем просыпается огненный монстр, демон веника и пара. А я ж не знал. Я шел просто мыться и говорить о женской вредности.
Он надел шапку, перчатки. По глазам было видно, надел бы и валенки, не было. Сказал, надо поддать. Поддавал, пока не взорвался градусник.
— Ну вот, теперь хорошо, — обрадовался Коля.
Меж тем, в парилке настало ядерное лето, все вокруг сделалось лиловым и малиновым как на Венере в середине августа. На всякий случай я показал Коле жестами, какой я несчастный. Как бы намекнул что сдаюсь и готов уже перейти к пьянству, самолету и Барбаре Брыльской.
Коля сказал, сейчас мы восстановим мне оптимизм. С трогательной заботой к моим неурядицам он взмахнул веником каким-то самурайским способом. Примерно на втором ударе из меня выбежали все микробы, в том числе полезные. Тогда же открылась разница между баней и процессом распада ядра. И еще я понял, кого из гостей планировали подать на стол с яблоком во рту. На третьем ударе я отрекся от гелиоцентрческой модели мира в пользу плоской земли, плывущей на черепахе. Все, говорю, Коля, никто нигде уже не вертится, только не надо больше вот этого.
В ответ Коля показал как делают «припарки». Ну, которые мертвым ни к чему. Конечно, ни к чему. Кому ж надо чтоб мертвые бегали по бане, жалуясь на ожоги.
Потом, когда я все-таки выжил и ел пирожки с черникой, складывая их в столбики по три, и все гости казались мне одной сплошной Барбарой Брыльской, Коля рассказал Очень Короткую Историю.
— Однажды я мылся со сталеварами. Думал, сдохну. Было очень жарко, ужасно. Этих мужиков в деревне называли «сталевары». Они вообще беспредельщики. Один выбежал с тазиком под дождь, его ударила молния, он ничего, дальше мыться пошел.
Так сказал Коля и тревожно посмотрел на закат...
Пар на славу, молодецкий,
Мокрым доскам горячо.
Ну-ка, где ты, друг елецкий,
Кинь гвардейскую еще!
Кинь еще, а мы освоим
С прежней дачей заодно.
Вот теперь спасибо, воин,
Отдыхай. Теперь - оно!
Кто не нашей подготовки,
Того с полу на полок
Не встянуть и на веревке, -
Разве только через блок.
Тут любой старик любитель,
Сунься только, как ни рьян,
Больше двух минут не житель,
А и житель - не родитель,
Потому не даст семян.
Твардовский, "Василий Теркин"
